В каких ситуациях я обратилась бы за помощью раньш е
Если честно, сейчас я не могу сказать, что слишком долго терпела, пыталась справиться со всем сама и обратилась за помощью только тогда, когда сил уже совсем не осталось.
Наверное, я поступила бы примерно так же, как тогда.
Я знала, что истерики, укачивания, постоянное следование за взрослым и другие непривычные проявления могут быть частью адаптации. Об этом нам рассказывали в школе приёмных родителей, многое я дополнительно читала сама. Поэтому я не воспринимала каждую сложность как повод немедленно искать специалиста.
Но когда появилось конкретное поведение, которое начало меня тревожить, я обратилась за помощью.
Примерно через полгода после появления Ярика дома я написала нашему куратору ШПР Наталье Евгеньевне и попросила записать меня на приём к психологу. В тот период Ярослав начал плакать перед едой, иногда доходило до истерики. Мне хотелось понять, почему это происходит и как на это правильно реагировать.
На первой встрече мы разговаривали с двумя психологами и Натальей Евгеньевной. Они объясняли многое из того, что мы уже слышали во время обучения в ШПР: как может проявляться адаптация, почему ребёнок ведёт себя определённым образом и что за этим может стоять.
Позже я ещё раз приезжала на разговор с Натальей Александровной.
Я не боялась говорить о своих настоящих чувствах. Ещё во время первого визита в ШПР вместе с Яриком я прямо сказала:
— Вы не представляете, как сильно он меня сначала раздражал.
Меня не осудили. Наоборот, мне ответили, что именно о таких чувствах нам и рассказывали во время обучения.
Стала бы я обращаться раньше сейчас?
Наверное, нет.
С логопедом и нейропсихологом мы тоже начали заниматься не сразу, а спустя время. И я считаю это правильным. В первые месяцы на ребёнка и без того обрушивается слишком много перемен. Ему нужно привыкнуть к дому, семье, новым людям и совершенно другой жизни. Дополнительно нагружать его специалистами только потому, что хочется поскорее всё исправить, я бы не стала.
По медицинским вопросам мы обращались к врачам. С документами и выплатами я многое искала самостоятельно, а когда требовалось уточнение, спрашивала в опеке. У меня не было ситуации, когда я месяцами пыталась решить серьёзную проблему одна.
Какая помощь была нужна лично мне
Больше всего мне была нужна возможность хотя бы ненадолго оставаться одной.
Паша помогал: занимался с Яриком, иногда забирал его, чтобы я могла выдохнуть. Но он много работал, приходил поздно и тоже уставал. Поэтому я старалась не перекладывать на него всё остальное и с бытовыми делами в основном справлялась сама.
Сейчас я понимаю: помощь не всегда означает, что кто-то должен полностью взять на себя ребёнка или решить проблему вместо тебя. Иногда помощь — это несколько часов тишины. Иногда — спокойный разговор со специалистом. Иногда — возможность честно сказать: «Мне тяжело», не опасаясь осуждения.
Я бы не стала обращаться за помощью раньше просто «на всякий случай». Но снова обязательно обратилась бы тогда, когда появилось бы конкретное поведение, которое я не понимаю, или когда почувствовала бы, что моих собственных сил становится недостаточно.
Просить помощи — не значит не справляться. Это значит не доводить себя до момента, когда сил уже почти не осталось.