Доброе утро ☀️
Почему я всем помогаю, но сама не умею просить о помощи?
Есть одна интересная особенность, которую я часто замечаю у некоторых людей. Они могут быть невероятно отзывчивыми, всегда готовыми прийти на помощь, поддержать, решить чужую проблему, иногда даже раньше, чем человек успел попросить.
И вроде бы что здесь плохого? Помогать другим людям прекрасно. Но меня в этой истории интересует не сама помощь, а то, что иногда за ней стоит.
Давайте вспомним треугольник Карпмана и одну из его ролей, Спасателя.
Спасатель ведь не всегда ждет, когда его попросят о помощи. Он может сам решить, что другому человеку плохо, что тот не справляется и что именно он знает, как ему помочь. Иногда ради этого человек жертвует собственным временем, силами, деньгами, откладывает свои дела и потребности. Причем сам другой человек может вообще не считать, что нуждается в спасении.
И здесь возникает интересный вопрос: а почему я решила, что должна его спасать?
Иногда за таким поведением стоит довольно непростое представление о себе и своем месте в отношениях. Как будто от меня зависит, будет ли другому человеку хорошо или плохо, справится он со своей жизнью или нет. И в этом может быть даже некоторое ощущение собственного всемогущества: я знаю, что тебе нужно, я могу тебя спасти, без меня ты не справишься.
Но есть и другая сторона этой истории, которая мне кажется особенно интересной.
Человек, который постоянно помогает другим, сам может совершенно не уметь просить о помощи.
Потому что попросить означает признать, что мне чего-то не хватает, что я с чем-то не справляюсь, что мне кто-то нужен. А за этим иногда стоит очень много стыда.
При этом внутри может существовать довольно жесткое правило: хороший человек должен помогать. И тогда помощь становится уже не свободным выбором, а обязанностью, способом оставаться хорошим в собственных глазах.
Получается любопытная история. Для других я должна быть сильной, понимающей, отзывчивой, всегда готовой прийти на помощь. А вот самой нуждаться в ком-то как будто нельзя.
Но потребность в поддержке от этого никуда не исчезает.
И тогда иногда появляется такой негласный договор, о котором второй человек даже не подозревает: я буду помогать тебе, а ты когда-нибудь сам заметишь, что помощь нужна мне, и сделаешь для меня то же самое.
Причем вслух этот договор никто не заключал.
Более того, человек может вести себя так, будто ему вообще ничего не нужно. Не просить, отказываться от предложенной помощи, демонстрировать самостоятельность и при этом очень ждать, что кто-нибудь наконец догадается, как ему тяжело.
И постепенно начинает накапливаться обида.
«Я для всех все делаю, а для меня никто ничего».
«Я всегда прихожу на помощь, а когда плохо мне, никого рядом нет».
«Меня просто используют и не ценят».
Иногда человек действительно оказывается рядом с теми, кто привык только брать, а иногда даже сознательно пользуется его готовностью отдавать. Но бывает и иначе: окружающие просто не знают, чего он от них ждет. Они видят человека, который всегда справляется, всем помогает и ни о чем не просит.
Откуда им знать, что за этой самостоятельностью скрывается потребность, о которой он сам не решается сказать?
И вот мы снова возвращаемся к стыду.
Мне стыдно нуждаться, стыдно просить, стыдно оказаться слабой. Но при этом я могу считать себя обязанной помогать другим, даже когда у меня самой уже не остается сил.
И тогда отношения постепенно начинают строиться вокруг довольно странного обмена: я отдаю тебе то, о чем ты иногда даже не просил, и надеюсь, что однажды ты догадаешься дать мне то, о чем я сама никогда не скажу.
А потом мы оба можем оказаться недовольны друг другом.
Один чувствует, что его не ценят и используют. Другой может искренне не понимать, почему от него вдруг требуют благодарности или помощи, о которой никто не просил.
Поэтому, когда человек говорит: «Я всем помогаю, но никто не помогает мне», мне хочется исследовать не только то, какие люди находятся рядом с ним.