Притча выходного дня
К вечеру Мирон перевёз через пролив почти всех. Оставались женщина с дочкой и старик, который всю дорогу до причала берёг под пальто бумажный свёрток.
— Пирог, — объяснил старик, осторожно усаживаясь. — Внуку шесть лет. Обещал приехать.
Девочка подвинула корзину с яблоками, освобождая ему место. Её мать посмотрела на другой берег. Там, над крышами, ещё светилась узкая полоска неба.
Мирона тоже ждали дома. Жена оставляла на кухонном окне лампу, и в ясную погоду он видел её с середины пролива. Сегодня ему хотелось поскорее добраться до этого света, снять мокрые сапоги и услышать обычное: «Будешь есть?»
Он оттолкнул лодку.
Туман настиг их у поворота. Сначала исчезли дальние холмы, потом крыши. Ещё несколько взмахов вёсел — и берег пропал совсем.
Мирон не раз плавал в тумане. Он знал, как меняется течение возле отмели, помнил старые сваи и каменную башню маяка. Но сегодня никак не мог понять, далеко ли их отнесло.
Где-то загудело судно.
Женщина выпрямилась:
— Это близко?
— Не могу разобрать, — ответил Мирон.
Ему не понравилось, как неуверенно прозвучал собственный голос.
С другого конца пролива донёсся ещё один гудок. Или тот же самый, отражённый берегом. Мирон повернул голову, прислушиваясь, и неловко опустил весло. Лодка качнулась.
Старик придержал свёрток.
— Мы успеем? — спросил он. — Они ведь свечи без меня не зажгут.
— Постараемся, — сказал Мирон и налёг на вёсла.
Теперь он грёб сильнее, чем требовалось. Руки знали работу, и на несколько мгновений от этого становилось легче: лодка двигалась, он что-то делал. Пассажиры видели, что он старается.
Но знакомая отмель всё не появлялась.
Мирон почувствовал, как под рубахой стынет спина. Хотелось грести ещё быстрее. Будто от этого берег мог скорее показаться.
Девочка взяла мать за рукав:
— Мы заблудились?
Мирон открыл рот, чтобы сказать: «Нет».
Посмотрел, как крепко она держится за мамин рукав, и не смог.
— Я сейчас не понимаю, где мы, — признался он. — Нужно сбавить ход.
Он стал грести медленнее. Мирону было стыдно поднять глаза. Он ждал упрёка, вздоха, хотя бы вопроса: зачем же вы нас повезли?
Но женщина только усадила дочку ближе к себе.
— Скажите, что нам делать, — попросила она.
Мирон оглядел лодку.
— Пока сидите спокойно. Я попробую прислушаться.
Несколько мгновений были слышны лишь вода под днищем и дыхание старика.
Потом прозвучал колокол.
Мирон узнал его: колокол у пристани старого маяка. Раньше этот звук раздражал его в ненастную погоду. Сегодня он ждал следующего удара, боясь, что ослышался.
Колокол прозвучал снова.
Мирон окликнул смотрительницу. Из тумана ответили не сразу:
— Кто на воде?
— Мирон! Со мной трое! Не могу понять, где пристать!
— Через пролив сейчас не ходи, — донёсся женский голос. — У меня в бухте тихо. Подожди, вынесу фонарь к нижней лестнице.
Ему хотелось спросить, надолго ли туман. Услышать уверенное: скоро пройдёт, успеете, ничего страшного.
Вместо этого Мирон спросил:
— Поможешь подойти к лестнице?
— Помогу. Слушай меня.
Смотрительница говорила, откуда подойти и где повернуть. Мирон понемногу грёб, переспрашивал, ждал её ответа. Вскоре в белизне проступил тусклый свет, а под ним — ступени.
Мирон подвёл лодку к пристани и бросил верёвку. Смотрительница поймала её, подтянула лодку и привязала к причальному столбу.
Только тогда Мирон заметил, как дрожат у него колени.
В комнатке под маяком пахло заваренным чаем и сырыми дровами. Девочка поставила яблоки у печки. Старик положил свёрток на стол и долго разглаживал отсыревший угол бумаги.
Смотрительница принесла полотенца.
— До утра останемся? — спросила мать девочки.
— Пока не знаю, когда можно будет плыть, — ответила хозяйка. — Здесь есть где переночевать. А вашим сейчас передадим, что вы у маяка.
Она подошла к радиостанции.
Мирон стоял возле двери в мокрой куртке. Смотрительница протянула ему полотенце, но он не взял.