Я должен был довезти их, — тихо сказал он
— Я должен был довезти их, — тихо сказал он.
Она посмотрела на его руки.
— Ты замёрз. Сними куртку, я повешу у печки.
Мирон расстегнул пуговицы и сел на край скамьи.
— Меня тоже однажды не дождались к вечеру, — сказала смотрительница, ставя перед ним чашку. — Сын был маленький. Я потом всю ночь представляла, как он сидел у окна.
— И что он сказал, когда ты вернулась? — спросил Мирон.
— Сердился. Плакал. Потом принёс мне сухие чулки.
Мирон обхватил чашку ладонями. Ему вдруг очень захотелось домой. Так сильно, что пришлось опустить голову.
Смотрительница немного посидела рядом, потом пошла искать одеяла.
У стола зашуршала бумага.
— Пирог всё равно надо есть, — объявил старик. — Иначе совсем отсыреет.
Он отрезал кусок девочке, второй — её матери. Третий положил перед Мироном.
— Простите, что не успели, — сказал лодочник.
Старик помолчал.
— Жалко, конечно. Я весь день представлял, как он мне дверь откроет.
Мирон кивнул.
— Завтра откроет, — добавил старик и подвинул ему тарелку.
Позже смотрительница принесла весть с другого берега: родным сообщили, где они. Жена Мирона просила не выходить на воду, пока не рассеется туман, и передала, что дома всё хорошо.
Мирон перечитал записанные для него слова. Сложил листок и убрал в нагрудный карман.
За окном по-прежнему лежал туман. Мирон прислушивался к гудкам и порой подходил к стеклу. Потом возвращался к столу, где девочка делила яблоко на дольки, а старик рассказывал ей про внука.
К утру ветер переменился. Сначала показалась нижняя лестница, затем сваи и знакомая линия берега.
Когда рассвело и туман поредел настолько, что стал виден путь через пролив, они снова сели в лодку.
Мирон взялся за вёсла. Старик придержал корзину девочки, её мать поправила на дочке одеяло, одолженное смотрительницей.
На другом берегу у причала стояла жена Мирона. В руках у неё был узел с сухими сапогами.
🌙 Там, где лес шепчет сказки — начинаются добрые сны. И слышен твой голос 🌿