Глава 2. Телефонный разговор
Она была уверена, что инцидент исчерпан. Стариковская причуда, остаточный невроз, запоздалая неловкость — мало ли как пожилые люди пытаются поставить неуклюжую точку в чужой драме. Но через три дня, в четверг вечером, телефон снова звякнул знакомым переливчатым звуком.
«Перевод 500 ₽. Нина Павловна К.»Свекровь явно не собиралась отступать. Если Лида возвращала деньги, Нина Павловна упрямо отправляла их снова, словно исполняла какую-то только ей понятную повинность.
Сумма была странной. Не унизительно крошечная, но и ничего не решающая в масштабах взрослой самостоятельной жизни. Плата за проезд на такси в дождливый день. Два стакана кофе. Пачка масла и буханка хлеба.
Лида снова нажала «вернуть», но через минуту нервы не выдержали. Выйдя из офиса на пустую лестничную площадку между этажами, где пахло сквозняком и сухой побелкой, она набрала номер, который помнила наизусть уже девятнадцать лет.
Гудок. Второй. На третьем трубку сняли.
В динамике послышалось тяжелое, чуть свистящее старческое дыхание и мерное тиканье настенных часов с кукушкой — тех самых, деревянных, привезенных покойным свекром из ГДР в далеком восемьдесят пятом.
— Да, Лидочка, — голос Нины Павловны звучал абсолютно буднично, будто они только вчера созванивались обсудить рецепт запеканки.
— Нина Павловна, прекратите это, пожалуйста, — Лида старалась говорить подчеркнуто ровно, вымораживая из голоса любые интонации. — Зачем вы снова переводите мне эти деньги?
— А что такого? Пятьсот рублей — это не бог весть какая сумма.
— Вот именно! Тогда зачем? Вы издеваетесь надо мной? Хотите показать, что я побираюсь? У меня есть зарплата. Я взрослая женщина, мне тридцать девять лет!
— Лида, не кричи, — спокойно осадила ее свекровь. — Я в своем уме. И я не считаю, что ты побираешься.
— Тогда объясните!На том конце повисла долгая, вязкая пауза. Было слышно, как за окном у Нины Павловны заурчал двигатель отъезжающего автобуса.
— Потому что я обещала, — тихо произнесла старуха.Лида горько усмехнулась, прислонившись затылком к холодному кафелю стены: — Кому? Сереже? Он вас об этом попросил, чтобы совесть свою успокоить?
— Сережа здесь вообще ни при чем.
— Тогда кому вы обещали? Мне? Мы с вами три месяца не разговаривали!
— Тебе, Лида. Просто ты этого не помнишь. А я помню. Когда-нибудь поймешь.Короткие гудки отбоя прозвучали как пощечина.
Лида опустила трубку, чувствуя себя абсолютно сбитой с толку. В этой фразе не было старческого маразма — Нина Павловна до сих пор вела бухгалтерию в районном ТСЖ и помнила даты рождения всех родственников до третьего колена. В ее голосе звучала страшная, непоколебимая тяжесть человека, который выполняет решение суда, вынесенное им самим в тайне от всех. продолжение читайте здесь
2