Почему свекровь платит мне 500 рублей каждый месяц
продолжение начало в публикации ранее
Часть вторая. То, что осталось на бумаге
Глава 5. «Женщины всегда забирают жилье»
Лида не сразу протянула руку к конверту.
Бумага казалась обжигающе холодной. В тишине кухни было слышно, как в трубах тихо шумит вода, а за окном шелестят под ветром голые ветки старого вяза.
Пальцы Лиды надорвали плотный край. Внутри лежали два сложенных вчетверо листа формата А4 и сложенная отдельно нотариальная бумага с круглой синей печатью.
Она развернула первый лист. Почерк Сергея — быстрый, нервный, без единой помарки. Датировано августом две тысячи пятого года. Ровно за три дня до того, как они с Лидой, счастливые, держась за руки, понесли аванс в агентство недвижимости.
«Мама. Если ты это читаешь, значит, Лида всё-таки подала на раздел или у нас начались суды. Пишу это сейчас, на трезвую голову, чтобы у тебя не было сомнений и жалости. Деньги Лидиных родителей (четыреста тысяч рублей) мы вносим как первоначальный взнос, но по документам покупателем выступаешь исключительно ты. Свои накопления от продажи „девятки“ и гаража я кладу на твой расчетный счет. Запомни: Лида эмоциональна и нестабильна. Сегодня она клянется в любви, а через десять лет решит отобрать у меня половину того, что я заработал. Если оформить квартиру на нас обоих, при любом кризисе я останусь на улице с голой задницей. Женщины всегда забирают детей и жилье — таков наш закон. Поэтому схема единственно верная: собственник — ты. Все платежи, которые мы с ней будем переводить со своих зарплат, юридически считаются безвозмездной помощью сыну и матери либо добровольной оплатой нашего проживания. Если начнутся претензии — стой на своем: ты купила квартиру на свои пенсионные и дедушкины сбережения. Никаких мировых соглашений. Лиде скажи, что это ради ее же блага, чтобы не связываться с налоговой. Я строю это для себя. Не вздумай дать слабину».Лида перечитала текст. Строчки двоились и расплывались. В глазах не было слез — было ощущение, будто ее заживо опустили в ледяную мутную воду.
Август две тысячи пятого.
Они сидели в крошечной съемной «хрущевке» на раскладном диване. Лида была на втором месяце беременности, ее мучил страшный токсикоз, а Сергей сидел на полу у ее ног, гладил ее еще плоский живот и говорил: «Лидунь, маме спокойнее, если оформим на нее. У меня висит этот дурацкий предпринимательский долг, вдруг арестуют? А так — крыша над головой у нашего ребенка будет железная. Мы же одна семья. Какая разница, на ком бумага?»
И она, заглядывая в его ясные, преданные глаза, целовала его в висок и шептала: «Конечно, Сереженька. Какая разница».
А он в это самое время — возможно, в тот же самый вечер, пока она спала, уткнувшись носом в подушку, — сидел на кухне и аккуратно выводил: «Лида нестабильна… Женщины всегда забирают жилье… Стой на своем». продолжение читайте здесь
1