В феврале ТГУ вместе с Посольством России в ЮАР запустил бесплатный курс практического русского языка. На старте получили 1300 заявок.
Из них сформировали 14 групп. И семь месяцев люди, большинство из которых начинали буквально с алфавита, два-три раза в неделю подключались к занятиям в Zoom.
Итог: 120 академических часов и путь от А0 до А1.
90% слушателей — студенты. Но русский пришли учить и госслужащие, преподаватели, врачи, предприниматели, инженеры и рабочие. Причём мотивация очень разная: кто-то рассматривает обучение как первый шаг к российскому университету, кому-то русский нужен для работы, а кому-то — чтобы путешествовать по России без переводчика.
Для ТГУ здесь особенно важен масштабируемый сценарий. Человек может познакомиться с русским языком и российским образованием, ещё находясь за тысячи километров от России. А дальше появляется траектория: следующий уровень языка, поступление, академические обмены, профессиональные контакты.
Проект в ЮАР уже хотят продолжать: обсуждается запуск А2 для выпускников, новые группы и распространение этой модели на другие страны Африки. Сейчас аналогичный курс ИДО ТГУ реализует для жителей Ганы.
НА РУССКОМ с ТГУ
Иностранный студент приезжает в Россию… и через неделю обнаруживает себя в компании людей из своей страны. Вместе едят, ходят на занятия, решают бытовые проблемы и после пар, конечно, продолжают говорить на родном языке.
Психологи давно отмечают: соотечественники в первые месяцы дают то, что особенно нужно в новой стране, — чувство безопасности, понятные правила и поддержку. А вот исследования социальных связей иностранных студентов показывают любопытную вещь: наиболее благополучными оказываются те, у кого есть контакты и с соотечественниками, и с местными.
Поэтому задача подфака — не «разрушить национальный пузырь», а аккуратно достроить вокруг него ещё один круг.
Что действительно может помочь?
🪆Языковой buddy. Регулярный контакт с российским студентом, который может объяснить неписаные правила университетской жизни.
🪆Смешанные команды с настоящей общей задачей. Не «сядьте рядом и познакомьтесь», а проект, квест, интервью, презентация, где без разговора друг с другом результата не будет.
🪆Маленькие регулярные форматы вместо большого «Дня дружбы народов». Разговорный клуб раз в неделю, совместный обед, спортивная команда, мастерская — места, где люди встречаются много раз. У нас в ТГУ есть разговорный клуб русского языка, а у вас?
🪆Не пары «иностранец + русский», а маленькие связки 2+2. Общение «один на один» иногда слишком напряжённое: если разговор не пошёл, оба чувствуют неловкость.
У Emory University есть любопытная часть pre-arrival подготовки иностранных студентов: отдельные онлайн-встречи для родителей и семей. Причём в 2026 году их проводят на английском, китайском и корейском языках.
Семье заранее показывают кампусы, рассказывают, как пройдёт приезд и ориентация, где студент сможет получить помощь и куда обращаться самим родителям. Записи встреч остаются в открытом доступе.
И вопросы у родителей (которые часто принимают окончательное решение — отпускать ребёнка или нет) совсем другие.
Безопасно ли там?
Как выглядит общежитие?
Кто встретит после прилёта?
Что делать, если заболел?
Что произойдёт в первую неделю?
К кому обращаться, если ребёнок несколько дней не выходит на связь?
То есть хороший pre-arrival — это ещё и работа с тревогой семьи. А для Росси сегодня это, что уж, вопрос важный, как никогда. Такой «onboarding для родителей».
Что можно сделать для будущего иностранного студента, пока он ещё дома? Познакомить с университетом, помочь подучить русский и поддержать преподавателей, которые будут его учить.
Именно с такой подготовкой связана часть планов ТГУ в Узбекистане. В октябре участие в Неделе русского языка дополнят встречи с действующими и потенциальными партнёрами, а также представителями профильных ведомств.
В повестке — несколько направлений.
🔻Совместная онлайн-магистратура по преподаванию РКИ. Интерес к ней уже проявляют несколько университетов Узбекистана. Во время визита планируется обсудить возможности создания программы.
🔻Повышение квалификации местных русистов. ТГУ намерен обсудить такие программы с профильными ведомствами. Для будущих абитуриентов это возможность учиться у преподавателей, знакомых с российскими подходами к языковой подготовке и оценке её результатов.
🔻Цифровое взаимодействие. Ещё одна тема встреч — возможности интеграции образовательной экосистемы ТГУ с узбекскими системами. Пока это предмет переговоров: предстоит определить конкретные задачи и форматы работы.
В общем, ТГУ будет работать с теми, кто учит и сопровождает будущего студента в его стране.
Минтруд подготовил рекомендации по содержанию программ ДПО для государственных и муниципальных служащих. Тема — владение русским языком как государственным. Письмо № 18-6/10/В-14144 датировано 19 августа 2026 года.
Что внутри: понятные ответы на обращения граждан, адаптация информации под разные аудитории, деловая переписка, публичные выступления, общение в соцсетях. Есть даже проверка текстов, созданных нейросетями: ответственность за результат остаётся за служащим.
Не менее 60% программы рекомендуется отводить практике. А на входе и выходе проверять умение решать реальные задачи: отредактировать письмо, найти речевые и логические ошибки, сформулировать ответ.
В октябре наши коллеги из ТГУ отправятся в Узбекистан на Неделю русского языка. Она проходит не первый год и собирает сотни участников. Преподаватели приезжают познакомиться с новыми практиками российских русистов и забрать что-нибудь полезное в свою работу.
В этом году есть любопытная перемена: прежде тон задавали преимущественно столичные вузы, а теперь больше внимания получат сильные региональные школы русистики. В числе приглашённых — Томский госуниверситет. Нам есть чем поделиться.
ТГУ привезёт опыт государственного тестирования по РКИ. На дискуссиях и мастер-классах коллеги обсудят, как использовать его в образовательном пространстве Узбекистана: в школьной подготовке, вузовской аттестации и профессиональной сертификации.
Будет и отдельное знакомство с ТГУ. Ведь преподаватель русского за рубежом — ещё и человек, к которому ученик вполне может прийти с вопросом: «А куда мне поступать?» Хорошо, когда за советом стоят личное знакомство с коллегами и понимание возможностей конкретного университета.
Неделя пройдёт с 5 по 9 октября в Ташкенте и Самарканде, на площадках педагогических университетов — Национального имени Низами и Самаркандского государственного. Организаторы — фонд «Русский мир», Комитет по внешним связям Санкт-Петербурга и учебно-издательский центр «Златоуст».
AIRC опубликовала результаты опроса 61 образовательной организации из 26 штатов США о работе с агентами международного набора. Один из заметных выводов: университеты всё больше вкладываются в обучение агентов, постоянную коммуникацию и управление отношениями с ними.
Потому что агент может продавать не просто «учёбу в России», а вполне конкретные ожидания. А столкнётся с их последствиями потом университет.
❓И вот пять контрольных вопросов, по которым стоит периодически сверять работу агентов:
✔️ Какой русский вы обещаете на выходе?
✔️ Что вы говорите о поступлении после подфака?
✔️ Как объясняете учебную нагрузку?
✔️ Что, по вашим словам, входит в стоимость?
✔️ Кто и как помогает после приезда?
У AIRC даже в стандартах отдельно закреплена обязанность вузов следить за тем, чтобы агентства были обучены и получали актуальную информацию о программах, требованиях поступления и поддержке иностранных студентов.
Программа длится 38 недель — 1152 учебных часа. Есть две траектории: гуманитарно-экономическая и инженерно-естественнонаучная. Помимо китайского студенты изучают математику, экономику и менеджмент либо математику, физику и химию. Причём отдельно есть китайский для бизнеса и китайский для естественно-научных и инженерных направлений.
Но дальше начинается самое интересное.
В программу встроены история, культура и современное общество Китая, обучение университетским навыкам, семинары с поддержкой других студентов и подготовка к HSK и вступительному экзамену CSCA. А ещё слушателям предлагают отдельные общеуниверситетские курсы. То есть дают попробовать настоящую университетскую учёбу ещё до поступления.
И граница между «подготовкой» и «первым курсом» становится совсем условной: если выпускник поступает в Sun Yat-sen University, ему могут зачесть как минимум 15 кредитов, заработанных на подготовительной программе.
Подфак здесь — не год, который нужно переждать перед «настоящей» учёбой. Это фактически нулевой курс, где человек заранее осваивает язык своей будущей специальности, предметы и сам способ университетской жизни.
Если смотреть на подготовку именно так, что из этого «нулевого курса» можно начинать ещё до приезда студента в Россию? Язык специальности? Study skills? Основы математики или физики на русском? Академическое письмо? Знакомство с университетскими курсами? Семинары со старшими иностранными студентами?
Как думаете, коллеги?
Русская специализация в престижной вьетнамской школе Hanoi–Amsterdam в этом году неожиданно оказалась очень востребованной. По официальной статистике приёма: 35 мест — 794 заявления, из них 725 первым приоритетом.
Интересно, что чтобы поступить именно на русскую специализацию, русский знать не обязательно: в 2026 году вместо него можно было сдавать английский, французский, немецкий, японский или корейский.
Россия ежегодно выделяет Вьетнаму около 1000 государственных стипендий. Это одна из крупнейших страновых квот. Причём сотрудничество сейчас особенно развивают в техническом образовании, атомной энергетике, информационной безопасности и других технологических направлениях.
А ещё в первом полугодии 2026 года во Вьетнам приехали около 743 тысяч российских туристов, а русскоязычных гидов на всю страну — всего 462. В Кханьхоа компании сообщают, что таким специалистам готовы платить примерно вдвое больше, чем англоязычным гидам, но всё равно не могут закрыть вакансии.
Нефтегазовое совместное предприятие Vietsovpetro в этом году само набирало вьетнамских студентов на полное обучение в российских вузах по нефтегазовым, электротехническим и экономическим специальностям — фактически сразу связывая образование с будущей карьерой.
Вот такая получается интересная цепочка: престижная школа - русский язык - российский университет - конкретная профессия. И этот сюжет можно очень конкретно использовать в позиционировании российского образования.
Это своего рода обзор того, чем пополнился инструментарий преподавателя РКИ за последний год: авторы и разработчики сами представляют новые книги, учебные материалы, цифровые ресурсы и подкасты и объясняют, для каких задач их можно использовать.
Есть в программе и разработка ТГУ. Яна Королькова, доцент кафедры русского языка как иностранного, представила пособие «Язык истории». Это материал для работы с языком учебной дисциплины, то есть с тем русским, который иностранному студенту нужен для учёбы.
Выступление Яны Корольковой начинается с 00:42:06.
Оставляем две ссылки:
Сейчас в российских вузах учатся 422 тысячи иностранных студентов. Задача к 2030 году — 500 тысяч. На ВЭФ замглавы Минобрнауки Ольга Петрова сказала, что ведомство уже создаёт системы отбора и сопровождения иностранных студентов.
Ещё почти 80 тысяч иностранных студентов — это не только дополнительные усилия по рекрутингу. Это ещё почти 80 тысяч маршрутов, которые кто-то должен нормально выстроить!
До приезда: понять уровень русского — при необходимости начать онлайн-подготовку —разобраться с документами и поступлением.
После приезда: подфак — язык для будущей специальности — экзамены — бытовая и социокультурная адаптация — подготовка к реальной университетской учёбе.
Нужна чёткая инфраструктура входа в российский университет — от первого интереса к учёбе в России до момента, когда студент способен слушать лекцию, писать преподавателю, понимать задание и не выпадать из системы.
Пока мы обсуждаем, какую часть подфака можно перенести в онлайн, британские университеты в 2026 году уже довольно активно экспериментируют с похожей конструкцией. Только называется она pre-sessional English.
Сразу оговоримся: это не полный аналог российского подфака. Там, как правило, нет математики, физики или других профильных предметов. Но логика очень знакомая: подготовить иностранца к университету ещё до его приезда.
И мы нашли, как это устроено в трёх университетах.
Leeds. Онлайн-программа длится 6 или 10 недель. Есть занятия, лекции, групповые семинары, самостоятельная работа и отдельное время с тьютором. Синхронные занятия проходят обычно с 9:30 до 11:30 по британскому времени. На входе — подтверждённый уровень английского, причём требования зависят от того, какой уровень нужен на будущей программе. Если студент успешно заканчивает курс, он может закрыть языковое условие своего оффера.
UCL. Это уже почти тренировочная версия первого курса. Восемь недель, группы до 13 человек, около 15 часов занятий с преподавателем и минимум столько же самостоятельной работы еженедельно плюс индивидуальный тьюториал. Студенты читают научные тексты, учатся цитировать источники, выступают, отвечают на вопросы и ведут собственный исследовательский проект. Итог — письменное портфолио и устный экзамен по своему проекту.
York. Пожалуй, самый гибкий вариант: 4, 6, 10 или 16 недель. Большая часть работы может выполняться, когда студенту удобно: видео, тексты, задания, форумы, собственные аудио- и видеозаписи. Но остаются живые групповые занятия и индивидуальные консультации. Для студентов с нестабильным интернетом предусмотрены даже скачиваемые материалы. А длительность программы определяется тем, насколько текущий уровень не дотягивает до требований будущего обучения.
Важно, что во всех этих кейсах обучающихся учат быть студентом конкретного университета: слушать лекцию, читать академический текст, обсуждать, выступать, самостоятельно работать, пользоваться цифровой средой и сервисами.
А результат встроен в поступление. Это не сертификат «я прошёл курс», а следующий шаг образовательного маршрута.
❓Поэтому вопрос про российский онлайн-подфак не должен стоять как «можно или нельзя?». Пора решать, что именно мы можем вынести в страну проживания студента и что он должен уже уметь к тому моменту, когда сойдёт с самолёта в России?
В июльском исследовании 2026 года авторы проанализировали, как образовательные организации Китая продвигают себя в WeChat. Получилась чёткая конструкция из четырёх тем: статус и репутация, набор учащихся, отношения школы с семьёй, жизнь и достижения студентов.
Если перенести эту логику на российский подфак, контент для китайской аудитории должен отвечать примерно на четыре вопроса.
Куда мы отправляем ребёнка? Рейтинг вуза, сильные направления, преподаватели, кампус, город, безопасность.
Как туда попасть? Понятный маршрут: русский язык - подфак - экзамены - поступление. С датами, требованиями и контактами.
Что будет происходить после приезда? Общежитие, кураторы, адаптация, медицина, быт, университетская жизнь — всё, о чём обычно волнуется семья за несколько тысяч километров.
А у других получилось? Истории китайских студентов и выпускников: как выучили русский, куда поступили, чем занимаются сейчас.
То есть соцсети подфака для Китая — это ещё и доказательная база для его семьи: здесь понятно, безопасно и есть маршрут до результата.
Если коротко — для анализа своих соцсетей и сайтов вузы должны сами себе ответить на вопрос: что увидит родитель за первые пять минут?
В 2026–2027 учебном году Центр довузовской подготовки ТГУ окончили 154 слушателя из 20 стран. И 124 из них поступили в ТГУ.
То есть для большинства подфак действительно стал входом в университет.
Причём траектории получились разными. Традиционно многие выпускники выбрали гуманитарные направления — филологический факультет, факультет исторических и политических наук, факультет иностранных языков.
А 41 человек поступил в магистратуру и аспирантуру. И эта цифра особенно интересна. Подготовительное отделение часто воспринимают прежде всего как маршрут для будущего бакалавра. Но на практике через него проходят и люди с уже полученным высшим образованием, которым русский нужен как инструмент для следующего академического шага.
Коллеги, друзья, поздравляем с началом нового учебного года!
В феврале вышло исследование 195 студентов, изучающих английский как иностранный. Оказалось, что для понимания лекции важнее не количество записанных слов, а качество заметок: есть ли в них структура, основные мысли и существенные детали. После специального обучения эти показатели заметно улучшились.
А исследование международных студентов, опубликованное летом, показало, что те, кто делал записи во время академической лекции, понимали её лучше тех, кто просто слушал.
Что можно тренировать на подфаке:
📝 «Три мысли». После 3–5 минут мини-лекции записать только три главные идеи. Никаких полных предложений.
📝 «Слышу маркер». Ловить фразы преподавателя: «во-первых», «обратите внимание», «главная причина», «таким образом», «приведём пример». Они подсказывают структуру лекции.
📝 «Свой словарь сокращений». Т.п., т.д. и т.д. и т.п. 😊 Такие вещи заставляют запинаться и терять время.
📝 «Термин плюс смысл». Русскоязычным, кстати, тоже пригодится. Не пытаться записать определение дословно: новый термин слева, короткое объяснение своими словами справа.
📝 «Пустое место». Если одно слово непонятно, поставить «?» и слушать дальше. Отдельно тренировать умение не зависать на пропущенном фрагменте. Для иностранного студента это одна из самых полезных привычек.
Что стоит добавить в языковую подготовку иностранного студента ещё до первого курса, если он будет учиться по техническому профилю:
— понимать условие задачи;
— находить главное в учебном тексте;
— объяснять ход решения;
— сравнивать явления и формулировать вывод;
— задавать преподавателю уточняющий вопрос.
То есть отрабатывать те действия на русском, которые потом понадобятся при изучении профильных дисциплин.
Именно такую логику предлагают коллеги из РГПУ им. Герцена в исследовании 2026 года о предметно-языковом обучении РКИ.
Авторы разбирают кейс пособия «Русский язык в профессии. Машиностроение»: языковые задания в нём строятся вокруг содержания реальной специальности. Студент одновременно осваивает терминологию, профессиональные тексты и способы говорить о предметном содержании.
Формально исследование посвящено СПО и подготовке будущих специалистов машиностроительного профиля. Но сам принцип легко переносится и в вуз: РКИ и профильные дисциплины можно сильнее «сшивать» уже на этапе довузовской подготовки.
Тогда результат подфака — способность пользоваться этим B1 в учёбе по профилю.
Российский университет на своём сайте рассказывает про научные школы, сильных преподавателей, лаборатории и традиции. А китайский абитуриент в это время ищет другое:
➡️ где этот вуз в международном рейтинге;
➡️ сколько будет стоить учёба и жизнь;
➡️ где я буду жить;
➡️ что я буду есть;
➡️ насколько сложно будет учиться на русском;
➡️ и главное: какую работу я смогу получить с этим дипломом.
В свежем исследовании «Учёба в России глазами китайских студентов» авторы проанализировали публикации за последние 2–3 года в китайских соцсетях и платформах — Weibo, Xiaohongshu, WeChat, Zhihu, Douyin и других.
В целом Россия воспринимается скорее положительно. Основные барьеры: российские вузы мало представлены в мировых рейтингах или занимают там невысокие позиции. Серьёзными проблемами студенты называют русский язык, климат и прекрасный термин из статьи — «диетический дискомфорт».
Но, пожалуй, самый важный вывод — про карьеру. Для китайской аудитории престиж университета гораздо жёстче связан с будущим социальным статусом и хорошей работой.
Вывод авторов: недостаточно перевести сайт вуза на китайский. Нужно перевести на китайскую логику сам рассказ о нём. Показывать не только «чему мы научим», но и весь будущий маршрут человека: общежитие, питание, подготовку по русскому до приезда, адаптацию к климату и городу, карьерные траектории выпускников, стажировки и работодателей.
Учеба в России глазами китайских студентов
Авторы собрали 52 исследования и 442 эффекта. В целом такая практика действительно помогала запоминать лексику лучше, чем чтение, слушание или наблюдение без собственного движения.
Интенсивность движения особого преимущества не дал. Можно размахивать руками на пол-аудитории и ничего не выиграть. Гораздо важнее, чтобы жест был связан со значением слова. Учим «открывать» — изображаем, как открываем дверь. «Подниматься» — ведём руку вверх. Для «дружбы» можно соединить ладони.
Что из этого можно утащить на занятие РКИ?
👌 Глаголы без перевода. «Резать», «мешать», «наливать», «толкать» сначала показываем, потом называем и повторяем движением.
👌Предлоги всем телом. «В», «из», «через», «между», «вокруг» (разыгрываем с предметами или людьми).
👌Угадайте слово по жесту. Один показывает, остальные вспоминают лексику. Потом наоборот: услышали слово — показали. Такой «РКИ-крокодил».
👌Жест для абстракции. Вместе придумываем движения для «свободы», «согласия», «сомнения», «поддержки». Интересный вариант увидеть межкультурные различия.
👌Мини-сцена вместо списка. Не учим отдельно «взять — открыть — достать — закрыть», а разыгрываем всю последовательность с коробкой, шкафом или рюкзаком.
Можно сделать технологически сильную систему тестирования, обкатать её на десятках тысяч экзаменов, и всё равно новые площадки будут подключаться медленнее, чем хотелось бы.
Мы в наших обсуждениях выявили несколько причин такой проблемы, которые на самом деле универсальны для любого масштабного образовательного EdTech-проекта.
У участников разные интересы. Университету важны качество и развитие сети, государству — прозрачность и управляемость, зарубежной площадке — понятная польза для себя. Если последней предлагают просто «подключиться к нашей системе», мотивации может не хватить.
Непонятно, кто за что отвечает. Найти партнёра, договориться с ведомствами, обучить сотрудников, подключить технологии, привлечь сдающих — это разные задачи. Пока они распределяются между несколькими командами, масштабирование тормозит.
Технология требует перестройки процесса. Цифровизация экзамена — это не установка программы на компьютер. Меняются работа с документами, регистрация, идентификация, проведение экзамена, проверка и передача данных.
И, пожалуй, главное: площадке нужна не цифровая система сама по себе, а понятная ценность. Например, возможность не только проводить экзамены, но и привлекать абитуриентов, запускать обучение, готовить преподавателей и становиться частью международной образовательной сети.
Поэтому масштабируется обычно не технология. Масштабируется модель, в которой каждому участнику понятно: что я делаю, зачем мне это и что получаю в результате.
До 1 октября открыт приём заявок на Чемпионат мира по русскому языку среди иностранцев. Участвовать можно командами из четырёх человек: наставник старше 21 года и трое участников от 16 до 35 лет, не имеющих российского гражданства.
На первом этапе всё проходит онлайн. Командам предстоят тесты по русскому языку, портфолио и видеовизитка.
30 лучших команд приедут в Москву на финал 20–22 ноября. Там уровень сложности поднимут: будут языковые задания, дебаты, интеллектуальный турнир и экскурсионная программа.
Главный приз — кубок, статус чемпиона мира по русскому языку и возможность бесплатно учиться в российском вузе.
Участие полностью бесплатное. Организаторы берут на себя визовую поддержку, проезд в Россию и обратно, проживание и питание во время финала.
Регистрация: https://russianchampionship.com
У языкового центра есть два способа смотреть на человека.
Первый: ему нужен сертификат. Значит, продаём подготовку к экзамену и сам экзамен: пришёл — подготовился — сдал — ушёл.
Второй: ему вообще-то нужен не экзамен. Ему нужно что-то сделать с помощью русского языка — поступить в университет, устроиться на работу, получить ВНЖ, свободнее общаться или освоить профессию. А тестирование лишь подтверждает, что на очередном этапе нужный уровень достигнут.
Если строить систему вокруг экзамена, образовательные продукты становятся его «спутниками». Если строить вокруг обучения, наоборот, экзамен сопровождает человека по всему маршруту и отмечает переходы между этапами.
Вторая модель интереснее хотя бы потому, что маршрут получается длиннее одной экзаменационной сессии:
диагностика → курс русского → экзамен → следующий уровень → подготовительное отделение → вуз → профессиональный русский → ДПО.
Экзамен — это одна услуга. А хорошо собранная образовательная траектория — это отношения с обучающимся на несколько лет.
В ТГУ уже есть все основные звенья такого маршрута: платформа «На русском» для обучения и диагностики, FLOW + ODIN для тестирования, Центр довузовской подготовки, после которого около 90% выпускников поступают в российские вузы, а дальше — профессиональные треки, экзамены и выход к работодателю. Именно такую сквозную модель ТГУ, например, предлагает развивать на площадках в Душанбе и Худжанде.
ВАЖНО: тогда у центра тестирования совершенно другие KPI. Не только «приняли 1000 экзаменов», а «сколько людей после тестирования продолжили образовательную траекторию». Такая статистика помогает предложить человеку продолжение именно его траектории, а системе — видеть реальный контингент и результаты. Для Минобрнауки, Россотрудничества и миграционных служб это ещё и вопрос прозрачности: кто приходит в систему РКИ, с какими целями и что происходит с ним после экзамена.
С 10 августа в ТГУ работает «Летняя школа интенсивного обучения русскому языку». Её участники - студенты совместных программ по материаловедению, робототехнике и русской филологии из Даляньского политехнического университета и Чунцинского университета искусств и науки.
Осенью они впервые начнут учебный год в Томске. Поэтому задача — за несколько недель помочь студентам освоиться в новой языковой, университетской и городской среде.
Каждый день — шесть академических часов русского языка. Но русский продолжается и после занятий: на экскурсиях, мастер-классах и в самых обычных бытовых ситуациях. Как обратиться к продавцу? Что сказать сотруднику банка? Как спросить дорогу? Как вообще устроена жизнь университетского кампуса?
Социокультурная адаптация иностранного студента — это тоже обучение языку. Ведь можно отлично выполнить упражнение на винительный падеж и совершенно растеряться, когда в автобусе тебя спрашивают: «Выходить будете?»
И всё равно не очень хороший опыт обучения. Потому что кнопки работают хорошо, а человека рядом не хватает.
Эта проблема хорошо представлена в свежем исследовании Веры Федотовой об академической мотивации иностранных студентов. В выборке — 194 студента из Индии, Китая, Узбекистана, Таджикистана и Казахстана, обучающиеся в российских вузах.
Самое интересное: практически все виды академической мотивации сильнее всего связаны именно с удовлетворённостью общением. То есть для иностранного студента хороший онлайн-курс — это явно больше, чем хороший контент и исправно работающая LMS.
Что нужно делать, создавая курс, чтобы мотивация оставалась на позитивном уровне:
📌 Обязательно встроить общение внутрь обучения: короткие обсуждения, работу в парах, вопросы преподавателю, регулярную обратную связь. Не оставлять коммуникацию факультативом «для желающих».
📌 Делать прогресс видимым: маршрут, промежуточные результаты и конкретный навык, который уже освоен.
📌 Не выдавать всем одинаковый объём поддержки. Исследование, кстати, показывает, насколько различается эта потребность.
📌 Снижать цифровой стресс через предсказуемость: понятная навигация, образцы выполнения заданий, тренировочные попытки, ясные дедлайны и один очевидный способ получить помощь.
📌 Отдельно объяснять правила «академической честности» (об этом тоже есть в статье).
Проблема иностранного первокурсника с русским выглядит обычно очень «лично». Не понял пару терминов на лекции, переспросил задание, медленнее прочитал текст.
Но довольно быстро она становится в проблему преподавателя и всех одногруппников.
Препод начинает чаще переформулировать и пояснять. На семинаре часть времени уходит не на обсуждение темы, а на то, чтобы все одинаково поняли вопрос. В командных заданиях студенту сложнее быстро включиться в разговор, и группа, хочет или нет, подстраивается под разный языковой темп.
Уровень В1 — это, конечно, стартовая площадка. На нём студент уже может понимать лекции, конспектировать и задавать простые вопросы. Но дальше появляются язык специальности, научные тексты, быстрые обсуждения, презентации, работа в проектах.
Поэтому лучше не ждать первой сессии, а немного подстраховаться заранее. Что может сделать факультет:
➡️ Проверить русский до начала учёбы. Не только тестом на грамматику, но и через задания, похожие на реальные учебные: понять фрагмент лекции, прочитать текст, сформулировать ответ.
➡️ Составить список базовой лексики по направлению: термины, типичные формулировки заданий, слова, которые постоянно звучат на занятиях. Это легко сделать с помощью ИИ, загрузив, например, лекции по курсу в промт.
➡️ Объяснить (сделать памятку!) преподавателям дисциплин о сигналах «sos»: если студент регулярно переспрашивает задания, понимает их только после перефразирования, заметно медленнее работает с учебными текстами, избегает устных ответов или с трудом включается в групповые, — не ждать первой сессии, а подключать точечную языковую поддержку.
Государство подробно регулирует, чему и сколько учить. Программа должна составлять не менее 2160 академических часов, из них русский язык — минимум 612 аудиторных. Прописан и результат: выпускник должен понимать речь в нормальном темпе, работать с учебно-научными текстами, вести диалог на учебно-профессиональные темы, владеть лексикой не менее чем в 3000 единиц.
То есть процесс описан подробно. А на выходе начинается автономия вузов: подфаки проводят собственные выпускные экзамены, по своим материалам и критериям. Причём в некоторых университетах отдельно уточняют: выпускной экзамен подфака не является вступительным.
Получается странно: часы и содержание стандартизированы, а главный результат — достаточно ли человек владеет русским, чтобы на нём учиться — пока нет.
И исследования показывают, что проблема реальна. В 2026 году специалисты Института Пушкина выяснили: у большинства участников исследования русский оставался на уровне А1–А2, основные трудности — понимание естественной речи и говорение. В СПбПУ в 2024 году получили похожий результат: студент может уверенно общаться в быту, но не владеть языком, необходимым для освоения профессиональных знаний.
То есть «разговаривать по-русски» и «учиться по-русски» — разные результаты.
Логичным решением выглядит единое вступительное испытание: общий уровень требований, единый банк заданий, унифицированная процедура и признание результатов всеми вузами. Минимальным ориентиром может быть В1 с обязательной проверкой языка учебно-профессиональной сферы.
И движение в эту сторону уже есть. 6 августа советник президента Елена Ямпольская сообщила, что проект концепции единого вступительного испытания разработан. Кто именно его подготовил, публично пока не уточнялось.
Но вопрос шире экзамена: что считать результатом подготовительного года — прослушанную программу или доказанную готовность учиться на русском?
Пока это не одно и то же. И здесь, пожалуй, одна из главных системных точек роста довузовской подготовки.
Обычно этнокультурный компонент в РКИ выглядит примерно так: прочитайте текст о празднике, посмотрите фотографии достопримечательностей, расскажите о традициях своей страны.
В исследовании Анны Курьянович, Вадима Зюбанова и Валерии Лемской разбирается пособие по РКИ для студентов из Кении. Его важный принцип — не просто показывать российскую культуру, а всё время создавать «переклички» между двумя культурными мирами: Россия — Кения, Москва — Найроби, российский климат — кенийский, русская пословица — пословица на суахили.
Как перенести эту логику в занятие, даже без специального этноориентированного учебника:
🪗 «Культурный радар». До темы собрать три ассоциации — например, «Россия», «семья», «зима», — а после занятия проверить, что изменилось и какие стереотипы исчезли.
🪗 Культурные пары. Не просто читать о русской зиме, а сравнивать, как зимой живут, одеваются и говорят о погоде в России и стране студента.
🪗 «Культурный детектив». Дать грамматически правильный, но культурно странный диалог. Найти несоответствие, объяснить и переписать.
🪗 Битва пословиц. Искать не дословный перевод, а близкие по смыслу пословицы о семье, труде, гостеприимстве, времени.
🪗 Студент как эксперт. Например: «Объясните русскому первокурснику, как вести себя в гостях в вашей стране» или снимите минутный гид для иностранца.
ИИ как генератор гипотез. Сравнить созданные нейросетью российскую и другую культурную сцену и найти, где она попала «в самое сердечко», а где нафантазировала.
В исследовании 89% кенийских слушателей оценили этноориентированное пособие положительно, а в открытых ответах участники просили больше параллелей между бытовой, образовательной и профессиональной жизнью России и Кении.
Человек решил выучить русский. Сначала он ищет курс, затем отдельно — материалы для подготовки к экзамену, потом выясняет правила поступления и снова подтверждает свой уровень. На каждом переходе часть данных, результатов и времени теряется.
А можно иначе.
Первой точкой маршрута становится платформа «На русском». Пользователь проходит диагностику, после которой система подбирает индивидуальную траекторию: кому-то нужно начать с алфавита, кому-то — разобраться с грамматикой, а кому-то — потренировать диалоги. Учебные ситуации при этом взяты из жизни: транспорт, поликлиника, документы, банк, общение на работе.
После каждого блока — новая проверка и рекомендации. Постепенно человек не просто «проходит русский», а готовится к конкретному следующему шагу: экзамену для патента, РВП или ВНЖ либо подтверждению уровня языка для учёбы. Платформа не заменяет экзамен, а делает переход к нему понятным: задания и формат подготовки связаны с тем, что участник встретит в центре тестирования.
Дальше подключается цифровая среда FLOW + ODIN: заявка, документы, идентификация, тестирование, фиксация результата и сертификат проходят в одном контуре.
Но сертификат — тоже не конец маршрута. Для одного человека следующим шагом может стать подготовительное отделение и поступление в российский вуз. Для другого — дальнейшее изучение языка. Для третьего — профессиональное обучение под требования работодателя.
Пока все эти звенья ещё не собраны в один личный кабинет. Но сама логика уже видна:
диагностика → обучение → экзамен → образование → профессия.
В такой системе РКИ перестанет быть отдельным курсом. Он станет маршрутом, по которому человек движется к своей конкретной цели.
Ответ «чтобы подтвердить уровень» работает не очень хорошо. Гораздо убедительнее, когда этот уровень что-то меняет в жизни.
Вот три кейса. Можно посмотреть на мировой опыт.
🇯🇵 Япония: язык превращается в миграционные баллы.
В системе для высококвалифицированных иностранных специалистов сертификат JLPT N1 даёт дополнительные 15 баллов, N2 — 10. От суммы баллов зависит получение статуса Highly Skilled Professional и доступ к миграционным преференциям.
🇰🇷 Южная Корея: хороший TOPIK может буквально сэкономить деньги.
Например, Gwangju University даёт иностранным студентам с TOPIK 3 скидку 40% на обучение в семестре поступления, а обладателям уровней 4–6 — освобождение от платы за обучение на этот семестр. То есть сертификат буквально конвертируется обратно в деньги.
🇺🇲 США: язык повышает шансы стать дипломатом.
При отборе в Foreign Service подтверждённое знание иностранного языка добавляет баллы к конкурсному рейтингу кандидата. Базовая прибавка — 0,17 балла по шестибалльной шкале оценки, а для ряда востребованных языков при более высоком подтверждённом уровне можно получить до 0,38.
Такая проблема есть у нас есть: иностранцу не всегда легко ответить, зачем ему сертификат по русскому, если убрать несколько обязательных ситуаций вроде поступления. Нет широкой системы преференций, которая превращала бы подтверждённый уровень языка в понятную выгоду. А ведь вариантов много: дополнительные преимущества при поступлении, скидки на обучение, доступ к стажировкам, требования российских компаний за рубежом, профессиональные треки, бонусы работодателей.
Англоязычный студент говорит: «Мой сестра живёт в Москва», потому что его родной язык не приучил согласовывать слова по роду. Носитель китайского пропускает предлог: «Я иду университет».
То есть преподавателю приходится исправлять не просто ошибки, а последствия встречи разных языковых и культурных систем. Именно на этой проблеме строится статья о преподавании РКИ в многоязычной аудитории.
Из этого можно сделать простое упражнение «Паспорт ошибки».
Дайте группе несколько фраз и предложите разобрать каждую по трём пунктам:
1. Что человек хотел сказать?
2. Почему он построил фразу именно так?
3. Как сказать по-русски грамматически правильно и уместно в этой ситуации?
Например:
Фраза: «Вы объяснили плохо».
Намерение: попросить повторить.
Проблема: не грамматика, а степень прямоты.
Варианты: «Я не совсем понял. Не могли бы вы объяснить ещё раз?» или «Можно уточнить этот момент?»
После разбора студенты разыгрывают короткий диалог: в деканате, на занятии, в общежитии, в поликлинике. Так правило сразу соединяется с речевой задачей.
Что лучше покажет владение русским: тест или шпионский детектив о поиске секретного рецепта борща?
Интересный кейс международной летней школы Russian Upgrade. Там участники из Греции и Италии вместо обычной итоговой работы создавали:
🔹 авторский путеводитель по Санкт-Петербургу;
🔹 влог «Один день из моей жизни»;
🔹 детектив о похищенном рецепте борща.
Такой формат помогает преодолеть языковой барьер: студент говорит о том, что придумал сам, хорошо знает и хочет показать другим.
Чтобы творческий проект оставался полноценной итоговой работой, достаточно заранее задать рамку:
🔹 обязательные слова и грамматические конструкции;
🔹 продолжительность выступления или объём текста;
🔹 вопросы аудитории после презентации;
🔹 критерии оценки: понятность речи, точность, логика и умение отвечать без подготовки.
В итоге можно проверить не только, что студент запомнил, но и способен ли он сделать что-то на русском: рассказать, объяснить, заинтересовать и вступить в разговор.